Национализм 2.0

11 февраля 2015 Национализм 2.0

Федеральная миграционная служба фиксирует отток мигрантов из Санкт-Петербурга. Снизит ли это накал националистических настроений в обществе или проблема приобретает новые черты? На вопрос отвечают депутаты городского ЗакСа и петербургские социологи.

Профессор НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Елена Омельченко специализируется на проблемах молодежной среды, поэтому социолог говорит в первую очередь о национализме среди молодежи: «Уровень ксенофобии в молодежной среде достаточно высок. При этом трудно сказать, какая часть молодежи ей подвержена больше, какая меньше. Очевидно, что молодые люди воспроизводят политический дискурс, в котором эти нотки звучат. Возврат к имперскому величию, возврат «наших» земель, поддержка «наших» — в государственной риторике активно используется деление на своих и чужих. Постоянно и агрессивно подчеркивается необходимость войны, сопротивления, солидарности исключительно со своими. Этот фон создает благоприятную атмосферу для расширения пространства ксенофобии, национализма и патриотизма. С этой триадой нужно очень аккуратно обращаться. Мы проводили исследования, которые показали, насколько эти явления подвижны и близки друг другу. Сейчас наблюдается агрессивное информационное давление со стороны медиа. Происходит формирование образа «другого», «чужого», врага. И этот «другой» начинает принимать обличие нации, этноса, страны, другой географической области — например, Запада. Если не проводить тонкую просветительскую политику и продолжать работать в направлении жесткого однозначного разделения на своих и чужих, националистические настроения усилятся. Появляются самые разные проекты, которые государство в какой-то степени, пускай даже негласно, поддерживает.

На днях меня просто шокировал выложенный в сеть ответ калининградских студентов украинским. Видимо, это ролик одного из ответвлений прокремлевского движения «Сеть». В обращении украинских студентов речь шла о помощи молодежи в преодолении существующего кризиса. Есть такое понятие — «народная дипломатия». Ответ калининградских студентов оказался фальшивкой: ректор вуза, в котором они якобы учатся, заявил, что это не их студенты. И эта фальшивка пропитана языком ксенофобии, непримиримости, агрессии. Таким образом, закрываются возможности диалога.

Сейчас ситуация очень сложная, общественные настроения напряженные. При этом в политической игре достаточно активно используется карта «русскости», «российскости», и это, на мой взгляд, очень опасно. Молодежь в целом очень падка на идеи имперского величия, большой страны, большой силы. Чувство национального превосходства очень быстро впитывается молодежью, особенно в ситуации каких-то катаклизмов, когда у них может сформироваться чувство национальной неполноценности. Мы исследовали этот процесс — он ведет к возникновению так называемого «обиженного патриотизма», который любыми путями стремится доказать свою нормальность.

В истории много примеров, когда подобные призывы, заигрывания, мобилизация молодежи приводили к очень тяжелым последствиям.

Это могут быть конфликты — необя­зательно военные, но принимающие форму серьезных разборок, которые могут вылиться в городские пространства. Если конфликты по украинскому вопросу, возникающие внутри семей и внутри коллективов, будут подогреваться, они могут выплеснуться на улицы. Остается очень большое пространство неопределенности — кто прав, кто виноват. Чувства обиды, боли, разочарования, отчаяния усиливаются. Мы ведь каждый день видим, как убивают мирных жителей. Нам не хватает информации, но хочется каким-то образом в это вмешаться. Вопрос отстаивания своей правоты в молодежной среде может принимать очень радикальные формы. На этом держатся все революции и все воспитательные процессы. Если уж молодой во что-то поверил, то будет очень активно это отстаивать.

Но возможен и, на мой взгляд, даже более вероятен второй вариант — полная социальная апатия. Молодежь постепенно лишается права реального участия в решении задач, все больше и больше превращаясь в постороннего наблюдателя за тем, как все определяется исключительно наверху. Это чревато постепенной потерей доверия к властным структурам, отсутствием политической активности и отсутствием самого политического пространства. Возможно, все просто разойдутся по кухням. И это очень плохая база для решения задач по выходу из кризиса. Я думаю, что мобилизовать молодежь исключительно с помощью идеологии, как это было в советское время, уже невозможно».

Профессор НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге, один из главных петербургских специалистов по национализму Эдуард Понарин считает, что националистические настроения во многом будут зависеть от развития ситуации на Украине: «События на Украине имеют два компонента, которые действуют в противоположных направлениях. Во-первых, мы сосредоточились на государственных задачах — Крым, Украина. Чеченцы и осетины участвуют в конфликте с Украиной на стороне России, по­этому, если во главу угла ставятся государственные задачи по интеграции постсоветского пространства, то барьеры отходят на второй план. Более того, события на Украине — это противостояние с западным миром, с Соединенными Штатами. Америкой можно напугать не только русских, но и чеченцев, поэтому мы все как бы на одной стороне.

С другой стороны, эти же события на Украине привели к совершенно понятным экономическим последствиям. Экономические последствия сказываются на уровне жизни в России, и это приводит в том числе и к оттоку мигрантов в Среднюю Азию. Но полностью они не исчезнут. И народы северокавказских республик из России тоже не исчезнут. Противоречия некоторое время накапливались, и экономическим кризисом они могут быть обострены. В каких-то городах через некоторое время мы можем увидеть продолжение событий по типу кондопожских или бирюлевских».

Депутат ЗакСа Марина Шишкина подчеркивает остроту проблемы: «Это очень серьезно, поскольку в последнее время националистическим организациям не было должного отпора. Дело в том, что между декларируемым официально патриотизмом и национализмом очень тонкая грань. Сегодня очень часто под патриотизмом понимают «интересы титульного народа», необходимость вспомнить свою самобытность, предлагают вернуть национальность в паспорт, заявляют, что у нас свой путь. Такая самоидентификация представляется мне опасной. Такой путь очень близок к националистическим «тропинкам». Это нигде не прописано в Конституции, но, к сожалению, в последнее время поощряется на государственном уровне. Я категорический противник этого. Россия всегда была многонациональной, многокультурной страной».

Председатель постоянной комиссии петербургского ЗакСа по образованию, культуре и науке  Максим Резник напоминает о сущности национализма: «Национальные и националистические движения — вроде однокоренные слова, но несут разную смысловую нагрузку. Национальные движения — это характерная черта нашей далекой истории. Хотя и сегодня бывает, что они несут некую агрессивную энергетику, например, как недавний референдум в Шотландии. Националистические движения декларируют приоритет, превосходство одной нации над другими. Крайняя форма — это, конечно, нацизм, как в гитлеровской Германии. Я всегда осторожно к таким вещам отношусь, потому что они несут элемент агрессии и поиска врагов. Конечно, это связано с текущими событиями. Но тут просмат­ривается попытка обвинить во всем «темные силы». Как последний пример, имеющий практическое отношение к нашей жизни, — это история с провалом приема в первый класс из-за «крушения» портала госуслуг. Даже здесь были попытки руководителя комитета по информатизации объяснить это некими «происками» агентов Запада или лично Барака Обамы».

 

МНЕНИЕ

 

Корреспондент «НП» спросил у петербуржцев, приходится ли им сегодня сталкиваться с проявлениями национализма.

 

Федор, 36 лет, слесарь:

Если говорить о новостях в общем, то часто читаю о всяких стычках на почве национальности, но чтобы сталкиваться лично с этим — нет.

 

Мария, 43 года, домохозяйка:

Нет, мне не приходится с таким сталкиваться.

 

Ольга, 40 лет, логопед:

В новостях слышу иногда про драки всякие, но лично не сталкивалась.

 

Олег, 55 лет, дирижер:

Нет, не приходилось. По­-моему, этих чучмеков в последнее время намного меньше стало, поразъехались, и спокойнее все стало.

 

Николай, 42 года, водитель маршрутки:

Из последних ярких впечатлений только ситуация с украинцами и русскими приходит в голову. То, как большинство в Украине сейчас настроены против России.

 

Анастасия, 31 год, домохозяйка:

Хм, не припомню. Если в рамках нашего города, то самая острая проблема, связанная с проявлением национализма, — это общий негатив в сторону узбеков.

 

Лилия, 59 лет, кассир:

Мне кажется, меньше стало в последнее время конфликтов на этой почве. Да и узбеков не так много стало у нас, как раньше было. Кризис и ужесточение миграционных правил сказались.

 

Евгений, 34 года, звукорежиссер:

Да, тут спорный вопрос. Проявление национализма в чем угодно можно увидеть, смотря что имеется в виду. Совсем прямо жесткой агрессии давно не видел, а комментарии всякие и обсуждения, например, друзей наших из Узбекистана как велись, так и ведутся. Вообще, сложно сказать, где кончается патриотизм и начинается национализм.

 

Александра, 28 лет, экскурсовод:

Национализма? Не могу сейчас вспомнить. Наверное, в последнее время не сталкивалась.

 

Александр, 37 лет, преподаватель русского языка:

Я вижу проявления национализма среди школьников. Каждый день почти. Но это не у всех детей наблюдается. Только у определенной части.  По моим оценкам, где-­то у трети.

Кстати, теперь помимо выходцев с Кавказа и Средней Азии, которые «черные» и «хачи», неприязнь направлена против украинцев, которые «хохлы», «бендеровцы» и «укропы».

  • Нина Фрейман, Дмитрий Кузьмин

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: