Поколение Игрек

15 октября 2014 Поколение Игрек

Маркетологи, специалисты по отбору персонала, журналисты все чаще говорят и пишут о поколении Игрек. О том, что скрывается за этим термином, где проходят границы между поколениями и насколько этим границам стоит доверять, корреспондент «НП» поговорил с социологом, директором Центра молодежных исследований петербургского филиала НИУ ВШЭ Еленой Омельченко.


— Как социологи делят людей на поколения? Откуда пошла такая традиция?

— Поколенческая теория принадлежит немецкому ученому Карлу Манхейму, который работал в первой половине прошлого века. Он развил ее в статье «Проблема поколений» (1927 год). По его мнению, значимые социальные катаклизмы — войны, экологические катастрофы, экономические кризисы — могут способствовать формированию схожих специфических реакций, примет поколенческого сознания.

— Что подразумевают эти приметы?

— Отношение к жизни, друг к другу и к миру людей, живущих в период социального катаклизма. Кирпичики восприятия основных ценностей, восприятия мира закладываются у людей в возрасте до 15–16 лет. Манхейм называл это «формативным периодом». Если в этот период молодые люди переживают общие социальные изменения, у них могут возникнуть схожие поколенческие синдромы. Например, у поколения, пережившего репрессии, это неосознанный страх, стремление к лояльности или, наоборот, ощущение постоянного риска. Схожие реакции на катаклизмы, согласно этой теории, влияют на всю последующую жизнь представителей поколения.

— Почему эта теория стала так популярна?

— Она была подхвачена и растиражирована не столько учеными, которые к ней достаточно критичны, сколько медийщиками и литераторами. Отсюда появились «поколение Серебряного века», «потерянное поколение» Ремарка, шестидесятники, хиппи, поколение французской студенческой революции. После войны медийщики и вслед за ними маркетологи активно использовали эту теорию. Яркие обозначения удобны — они позволяют порассуждать о чем-то новом, предсказывать потребительское, демографическое, политическое поведение поколений. В рамках молодежных исследований встречается целая череда поколенческих имен, брендов, лейблов. Чем дальше, тем их больше и тем короче период, который эти лейб­лы охватывают.

— Почему шаг между поколениями уменьшается?

— Время как будто идет быстрее. Благодаря интернету и социальным сетям все новые тренды, связанные с событиями и их оценкой, распространяются очень быстро.

— Какое поколение — самое известное?

— Самое известное — поколение Икс. О нем написал книгу Дэвид Коуп­ленд, потом по книге сняли фильм, начали тиражировать этот термин. Ученые и медийщики до сих пор спорят об интерпретациях, о том, как правильно расшифровать этот Икс. Речь идет о детях поколения беби-бумеров.

— Игрек появился сразу после Икс?

— Нет, потом началась настоящая гонка за ярлыками. До нынешнего поколения Игрек было еще одно поколение Игрек, потом ZERO, поколение TEXT, поколение MTV, поколение IT, политическое поколение Пу, поколение кризиса — на Западе с ним работали так же активно, как и с поколением рецессии. У нас оно не очень популярно, потому что у нас кризис не охватил молодежь до такой степени.

— Что подразумевает ярлык «Игрек»?

— Особенно активно с поколением Игрек в последние два-три года работают маркетологи, HR-специалисты и медийщики. Игрек — это тоже нечто неизвестное, но еще более усложненное, чем Икс, встающее к нему в оппозицию. Икс уже более-менее расшифрован, уже понятно, как его мотивировать. С «игреками» сложнее: их также называют «поколением ЯЯЯ», «поколением ми-ми-ми», «поколением миллениума» и так далее. Это поколение, рожденное в середине-конце 1980‑х, которое очень плохо включается в коллективную работу, предпочитает свободу контролю и режиму, выбирает интересную деятельность, зациклено на себе и на своей карьере. Основным мотивом для него является удовольствие, радость, тусовка, фан.

— Такие утверждения спра­ведливы?

— В какой-то степени так и есть. Мы сейчас как раз проводим исследование — изучаем поколение тех, кому 20–25, и тех, кому 30–35. Мы пытаемся понять различие в отношении к труду и потреблению, и с некоторыми типичными приметами поколения Игрек мы действительно сталкиваемся. В сфере PR, в банковской, страховой и многих других рутинных сферах большая текучка — молодые люди там надолго не задерживаются, воспринимают работу просто как некий перевалочный пункт, возможность получить опыт. Они не привязываются ни к фирме, ни к коллективу, ни к корпоративной среде. Такие вот отвязные, независимые и стремящиеся к свободе люди — непонятно, как ими управлять, как их мотивировать. Понятие «поколение Игрек» переполнено негативными коннотациями — «игрекам» отказывают в целеустремленности, коллективизме, порядочности. Но, конечно, у них есть и положительные качества. Зацикленность на девайсах может провоцировать индивидуализм, но не стоит видеть в этом какую-то особую опасность.

— Насколько, с точки зрения современных ученых, теория поколений состоятельна?

— Общие переживания и общий исторический опыт не могут не сказываться на том, какие ценности разделяют люди, живущие рядом в одно время, на то, как они себя ведут, как оценивают свои перспективы. Но ярлык поколения стирает многие различия, которые мы не можем игнорировать — класс, гендер, этничность, религию, все то, что формирует множественность.

— То есть социологи все же критичны к поколенческой теории?

— Мы работаем с понятием поколения. Можно сказать, что сейчас для него наступил ренессанс. Но для нас важно распознать и уловить различия между поколениями, а также развенчать стереотипы. При всей метафоричности, образности и красоте они могут сыграть дурную шутку, когда исключительно на основании возраста людям приписываются какие-то характеристики. При этом скрываются и различия, и проблемы, которые существуют у разных групп молодежи. Стирание разнообразия неправильно, но маркетологи, пиарщики и медийщики продолжают в это играть. Когда практикуется общий взгляд на людей одного возраста, за поколение начинают выдавать какую-то одну группу. Для HR-специалистов это, конечно, средний класс городской молодежи с высшим образованием. О рабочей молодежи они не говорят.

— Что важнее всего для социологов, которые изучают поколения?

— Работая с поколением, нужно учитывать переживаемые молодежью социальные катаклизмы. Интересно, что такие катаклизмы, как правило, транснациональны. Американские исследователи выпустили книгу о новом историческом переломе, который произошел 11 сентября 2001 года — тер­акт в Нью-Йорке. Спокойную, размеренную жизнь людей нарушило то, чего произойти никак не должно было, и это потрясло людей во всем мире. Переживание такого опыта приводит к допущению того, что ничего стабильного в жизни не существует, что по не зависящим от тебя причинам все может в одночасье рухнуть. Речь идет об опасности, которую люди еще никогда не переживали так глобально, — о терроризме. Это даже не вой­на, где понятны интересы сторон, а неконтролируемое вмешательство в жизнь. У нас подобные вещи не так сильно медийно и эмоционально переживались, тем не менее это повлияло на все государства. Вообще, поколенческие переживания редко сопряжены с подъемом. Чаще всего они сопряжены с переживаниями, разочарованиями, страхами, рисками.

— А исключения бывают?

— Да, например, шестидесятники. Период хрущевской оттепели, ХХ съезд, Сталин умер, рухнул железный занавес, фестиваль молодежи и студентов — все это спровоцировало творческий всплеск. Он был характерен не только для Советского Союза, но и для всей Европы. Тогда были распространены идеалы свободы, равенства, социального отрезвления, произошел расцвет неформального и неформатного искусства, поэзии, отказ от попсы. И пусть это продлилось недолго, всего пять лет, все же можно говорить о том, что шестидесятники — люди с особым менталитетом, с интеллигентностью, желанием перемен и надеждой на то, что эти перемены возможны. В 70‑е годы и в начале 80‑х уже казалось, что никакие изменения невозможны, что все так было, есть и будет.

— Может быть, и нынешней молодежи скоро так будет казаться?

— Полностью возвращение к застою невозможно. Нельзя закрыть страну, сделать из России Корею. Если же это произойдет, многие уедут.

— Какое поколение будет следующим? Появится ли поколение Крыма?

— Возможно. И возможно, у этого поколения будет сдвиг в понимании того, на что имеет право сильный, тот, у кого власть, у кого имперское прошлое. К чему это приведет: к страху перед этой властью, стремлению подчиниться или, наоборот, сопротивляться — это вопрос. Восприятие любого важного события дополнительно конструируется, поддерживается или опровергается доминирующим дискурсом. Например, Великая Отечественная война преподносится только как победа, как слава, и это может вылиться в бурные дискуссии относительно того, как можно и как нельзя говорить про войну. Именно так конструируется поколенческое сознание. Вот об этом писал Манхейм.

  • Беседовала Нина Фрейман

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: