Анархисты Петербурга: от мачо до анархо-феминисток

6 августа 2014 Анархисты Петербурга: от мачо до анархо-феминисток

Политическую палитру Петербурга невозможно представить без анархистов. В массовом сознании это люди довольно агрессивные, готовые перевернуть все вверх дном. Социолог из петербургского Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ Дарья Литвина погрузилась в анархистскую среду и узнала, что старые шаблоны имеют мало общего с реальностью. Корреспондент «НП» расспросил Дарью о том, как живут сегодня петербургские анархисты.

— Дарья, как проходило ваше исследование?

— Это исследование является частью международного проекта MY PLACE, который проводился в 14 европейских странах, имеющих опыт тоталитарной, посттоталитарной или популистской политики (об этом проекте «НП» подробно рассказывали в одном из предыдущих номеров. — Прим. ред.). У нас были глубинные интервью с информантами продолжительностью до пяти с половиной часов, и было включенное наблюдение — оно подразумевает, что мы провели часть жизни, разделили некоторые переживания с ними. Мы ходили вместе на концерты, на разные мероприятия, акции.

— Насколько многочисленно анархистское движение в Петербурге?

— Подсчитать анархистов сложно. Отдельно существуют «взрослые» анархисты — те, кто участвовал в формировании анархистского движения в современном виде в конце 80‑х — начале 90‑х годов. Именно тогда у нас стали появляться панки, радикальные экологи. Люди, которые занимались анархизмом тогда, сейчас ушли в правозащитную или академическую сферу, пишут книги по истории и теории анархизма, занимаются преподаванием. Я изучала молодых анархистов в возрасте от 15 до 30. Они имеют отношение к панкам, антифашистам и скинхедам в традиционном понимании — скинхедам, которые выступают за культуру рабочего класса. Анархисты стоят на стыке зоозащиты, панковской субкультуры, антифашизма и различных протестных движений. Человек может себя идентифицировать как панка, анархо-панка,  ультра­левого, радикального эколога или антиавторитария и так далее, может заниматься зоозащитой и одновременно ходить на анархистские митинги. Поэтому цифр, даже приблизительных, привести нельзя.

— Какие мероприятия они проводят? И насколько эти мероприятия доступны для широкой публики?

— Анархисты почти не представлены в медиа-пространстве. Но иногда анархисты проводят публичные акции. Главная из них — первомайская демонстрация, которую они традиционно считают анархистским мероприятием, связывая с забастовкой в Чикаго, во время которой погибли рабочие. На такую акцию выходят обычно 100–200 человек.

Под Питером летом регулярно проходят несколько панковских фестивалей, которые ни с кем не согласуются, — прямо на поляне ставится сцена, организуется кухня, продается и раздается литература, проводятся лекции. Чтобы попасть туда, нужно заручиться поддержкой кого-то, кого знают организаторы. Есть фестиваль «Черный Петроград» — это закрытое мероприятие, на которое собираются анархисты со всей страны, и стар, и млад, рассказывают о своем опыте, проводят мастер-классы — например, как оказывать первую помощь или как вести себя на допросе. Во время активных протестов Центр «Э» уделял особое внимание анархистам. По словам информантов, их отслеживали, пытались рекрутировать или подкупить, в их адрес поступали угрозы. Это касалось даже активистов, которые помогали решать проблемы со студенческими столовыми и организовывали школы для детей мигрантов.

— Значит ли это, что места, где встречаются анархисты, в основном засекречены? Или есть какие­-то публичные точки?

— Действительно, многие анархистские места закрыты для посторонних, поскольку у анархистов бывают проблемы не только с правоохранительными органами, но и с националистами. Эти проблемы были особенно актуальны в 2005 году, когда националисты постоянно совершали так называемые прыжки — подкарауливали анархистов и нападали на них. Это часто сопровождалось  использованием холодного оружия, пневматических пистолетов и так далее.

Но некоторые публичные точки назвать все-таки можно. Было такое место на Лиговском проспекте — Vegan Club — место сбора веганов. В рамках продвижения веганских идей были созданы артель «Поехали!», ресторан «Чиапас»,  которые существовали в различных креативных пространствах города. Учредители этих заведений продвигали идею организации без начальства и продажу еды на  донейшен (то есть за свободную цену). По сути, такая идея антикапиталистична, а для анархистов антикапиталистические идеи особенно важны.

— Почему именно веганство?

— Многие анархисты практикуют отказ от продуктов, которые содержат животные компоненты. Это связано с идеей отказа от дискриминации в целом и отказа от эксплуатации животных в частности. Для популяризации этого принципа в Vegan Club часто проходили концерты, деньги от которых часто отправлялись в приюты для животных.

Продвижение здорового образа жизни тоже является для анархистов очень значимым. Многие отказываются от алкоголя, табака. Это движение называется стрэйт-эдж. Есть и радикальные стрэйт-эджеры (хардлайнеры), которые отказываются от кофе, чая и даже секса, поскольку считают, что он угрожает самодостаточности, ведь через секс возникает привязанность к человеку. Для них важно, чтобы организм оставался чистым, не зависел от внешнего влияния, в том числе от влияния каких-либо субстанций. У стрит-эйджеров, кстати, есть своя качалка, которая называется «Вегетарианская сила». Занятия спортом помогают анархистам доказывать, что люди, которые не употребляют мяса, могут быть здоровыми и сильными.

— Много ли в анархистской среде девушек?

— Девушек много, но они чаще всего не являются организаторами мероприятий, не являются лидерами. Организацией концертов, охраной занимаются мужчины, сидят в тюрьме мужчины, теоретики-анархисты — тоже мужчины. Для девушек есть некий стеклянный потолок, как в обычных карьерах, — теоретически девушка может занять какую-то должность, но по факту нет. Чтобы попасть в нужную компанию, лучше заручиться поддержкой мужчин. Против этого выступают анархо-феминистки, обвиняющие мужчин  из левой среды в мачизме, в грубой маскулинности. Есть даже такой термин «манархист», или «мэнархист»: от «мэн» (мужчина).

Но вообще анархо-феминистки стоят немного в стороне, проводят свои арт-акции. Например, недавно они перекрасили рекламу на асфальте — «Девочки 24 часа» в «Девочки любят стихи».

— Общаются ли петербургские анархисты со своими единомышленниками из других городов и стран?

— Анархистские идеи нового образца пришли с Запада. Это уже не революционные идеи начала прошлого века. Заимствуется культура анархизма, заимствуются слова, заимствуется практика — тот же эддбастинг, фри-маркеты, донейшены. Прочнее всего отношения с анархистами из Белоруссии, но активно развиваются связи с Германией, Финляндией, Англией. Для анархистов очень важны сети поддержки. Связи в этой среде важнее денег. Это приводит к тому, что в анархистской среде у всех всегда есть друг, который позвонит другу, который позвонит другу, и в итоге каждый может получить вписку — поехать в другой город или другую страну автостопом и у кого-то остановиться.

— Как анархисты опознают друг друга? Не все ведь носят значки «Анархия» или ирокезы.

— Рыбак рыбака видит издалека. Значение имеют жесты, способ здороваться, язык тела. Например, у девушек появляется привычка здороваться с мужчинами за руку.

— А одежда? Есть какие-нибудь дресс-коды?

— Ты можешь быть панком и выглядеть совершенно обычно. Конечно, ты не можешь быть одет в D&G. Но довольно распространена одежда Fred Perry, кроссовки New Balance, красные подтяжки. Некоторые анархисты максимально пытаются все получить бесплатно и иногда, увлекаясь, воруют вещи в гипермаркетах, поскольку считается, что гипермаркеты эксплуатируют рабочих. Это называется шоп-лифтинг: ты обокрал капиталиста, который до этого обокрал тебя самого. То есть ты вернул вещь себе и ничего плохого не сделал. Некоторые заигрываются и выносят довольно многое — виски, джинсы и даже палатки. Но анархисты никогда не станут воровать из маленьких частных магазинов, потому что его владелец — не капиталист, не эксплуататор. И никогда не станут воровать, если узнают, что за кражи вычитают деньги с продавцов.

— Кем работают сами анархисты?

— Они не стремятся делать карьеру. Для них важна мобильность, а работа — это способ выживания. Поэтому они стараются выбирать профессии парикмахера, повара, официанта. Некоторые выражают солидарность с рабочим классом и устраиваются на рабочие специальности. При этом у них может быть высшее образование.

— Часто ли его получают анар­хисты?

— Теоретики анархизма говорят о том, что школы, в том числе высшие, — это репрессивный инструмент подавления личности. Но на практике у большинства анархистов среднее специальное или незаконченное высшее гуманитарное образование — историческое, социологическое. Многие бросают институт на 4‑м курсе. При этом очень высоко ценится самообразование.

— Сами анархисты пытаются как-то образовывать общество, проводить лекции, рассказывать о своих принципах?

— Есть лекции о теории, истории анархизма. Более практичные установки обсуждаются, скорее, в сети, в блогах. Анархисты понимают, что их лозунги малопонятны. Проходит человек, а ему кричат: «Алерта, алерта, антифашиста!» Естественно, у человека возникает вопрос: «И что я только что прослушал?» Но главное для анархистов — подать пример, показать, что можно быть веганом, но при этом физически сильным, быть панком, но помогать людям и животным. Но очень трудно быть при этом публичным и не посаженным.

  • Беседовала Нина Фрейман

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: