В тюрьму по доброй воле

18 июня 2014 В тюрьму по доброй воле

Совсем скоро закончится очередной отбор в общественные наблюдательные комиссии, которые, по мнению экспертов, явились одним из серьезнейших институциональных достижений правозащитного и общественного движения за последние 20 лет. О том, для чего они создавались и насколько успешно справляются с поставленной задачей сегодня, «НП» рассказала Александра Крыленкова, член ОНК Санкт-Петербурга.

— Александра, что представляет собой ОНК?

— По сути, это общественная комиссия, члены которой, согласно закону «Об общественном контроле», имеют полномочия входить в любые места принудительного содержания граждан (отделы полиции, изоляторы временного содержания, СИЗО, колонии, колонии-поселения, детские колонии), с тем чтобы контролировать условия содержания в них людей.

— Что конкретно оценивают представители ОНК на местах?

— Соответствие условий содержания граждан элементарным нормам. В частности, адекватное питание, достаточную площадь помещений, отсутствие побоев… Мы имеем право смотреть документы, разговаривать с представителями администрации и с самими заключенными…

И все же общественный контроль — не то же самое, что контроль специалистов: мы не следователи, и провести всестороннюю экспертизу, собрав вещественные доказательства, — не в наших силах. Зато в случае, если у нас возникают сомнения или претензии, мы можем инициировать прокурорскую проверку, работу адвокатов и следственных органов, то есть известить те инстанции, которые уже на экспертном уровне будут думать, как быть дальше.

Понятно, что какие-то моменты можно решить на местах своими силами (например, поговорить с администрацией и вкрутить недостающие лампочки или заменить матрас). Что-то, напротив, невозможно преодолеть даже с помощью специалистов. Так, скажем, сколько бы мы ни говорили о недостаточной площади помещений, в которых содержатся граждане, больше камеры от этого не станут.

Наша система несовременна, одним из основных методов наказания до сих пор остается содержание под стражей, хотя мировая практика давно показала: при отсутствии смертной казни заключение служит высшей мерой, а значит, и применяться должно в крайних случаях. Но в России пока все иначе, поэтому все наши замечания о перенаселении тюрем и несоблюдении норм площади мало что меняют… Меняться должна система.

— Насколько ОНК способны превратиться в реальный инструмент гражданского контроля?

— Это сложный вопрос… Надо понимать, что до появления ОНК в местах лишения свободы работали другие общественные организации — религиозные, медицинские и т. д. Создав нашу общественную структуру с перечнем официальных полномочий, мы, по факту, невольно ограничили их возможности. Проще говоря, раз над учреждениями появились законные наблюдатели, зачем им сверх того пускать к себе еще кого-то? С другой стороны, работа этих организаций всецело зависела от доброй воли администрации того или иного учреждения. В этом смысле институт ОНК хорош тем, что открывает доступ ко всем местам лишения свободы, вне зависимости от личного желания или нежелания их руководства…

Увы, не секрет, что возможность доступа еще не гарантирует исполнения наших рекомендаций. Бывает, приходишь в отделение полиции и говоришь: у вас не висят контакты. Пишешь акт. Они соглашаются. Приходишь в следующий раз — все то же самое. И все начинается сначала.

— То есть особых сдвигов пока нет?

— Есть, хотя происходят они очень медленно. Так, скажем, раньше оставленному на ночь в отделении гражданину нечего было и думать о том, чтобы ему предоставили ужин и оборудованное спальное место. Мы начали регулярно приезжать в отделения, с тем чтобы проконтролировать эти моменты. Первые десять раз ничего не менялось, но постепенно после наших уведомлений (мы обязаны уведомлять учреждение о том, что собираемся приехать) дело сдвинулось с мертвой точки, людей хотя бы начали кормить.

— А бывали случаи, когда представителей ОНК не пускали туда, куда, согласно закону, пускать должны?

— Учреждения, перечисленные в законе, сейчас уже не сопротивляются и пускают нас без проблем. Хотя сложности временами все же возникают. Не так давно из-за смены ведомственного подчинения, например, мы потеряли возможность посещать Центр содержания иностранных граждан… Интересно, что с этого момента число обращений, связанных с нарушением там норм содержания, возросло в разы.

— По какому принципу ОНК выбирают учреждения для визита?

— Вариантов несколько. Мы можем сами посетить учреждение, чтобы собрать общую информацию, и не важно, кто из задержанных там в этот момент находится. Или же можем выехать после обращения к нам конкретного гражданина — с тем чтобы проконтролировать определенную ситуацию. Обратиться к нам может любой задержанный.

— Если сравнивать Петербург с другими регионами, насколько в учреждениях принудительного содержания у нас (не)благополучна ситуация?

— Принято считать, что ситуация в регионе лучше, чем в целом по стране, причем лучше во всем: в медицине, в условиях содержания… Но надо учесть, что УФСИН у нас единый на город и область, а ОНК — раздельные. В итоге стоит пересечь границу Петербурга — и картина перестанет быть радужной. Мы со своей стороны это контролировать не можем — в области своя комиссия. Вот только при огромной территории, там почти нет общественных организаций, уполномоченных выдвигать кандидатов в члены наблюдательной комиссии… Были времена, когда на всю Ленобласть работали 5 членов ОНК.

— А какие организации в Петербурге могут выдвигать кандидатов?

— Любые региональные и межрегиональные (но с представительством в регионе) общественные организации, которые имеют коллективный орган управления, зарегистрированы не менее 5 лет и защищают права не только своих членов (то есть не являются профсоюзными). Каждая такая организация может выдвигать не более 2 человек. Далее кандидатуры рассматриваются в Общественной палате в Москве, где члены ОНК утверждаются путем голосования.

— Конкурс высокий?

— К сожалению, в большинстве регионов конкурса нет вообще, более того, ОНК недоукомплектованы. Исключения составляют Москва и Петербург — правда, и у нас в прошлый раз конкурс был не очень большой (в ОНК Санкт-Петербурга — 40 представителей).

— Сейчас как раз завершаются конкурсы в регионах. Однако в Северной столице конкурса не было. Почему?

— Дело в том, что срок полномочий ОНК — три года, по истечении которого и объявляется конкурс. Многие ОНК, действительно, начали работу три года назад, и сейчас их полномочия истекли. Однако в ряде регионов, в том числе в Петербурге, члены ОНК в полной мере вступили в полномочия только осенью прошлого года. Так что основная работа у нас еще впереди…

  • Беседовала Наталья Белая

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: