К нам едет Бельмондо

19 марта 2013 К нам едет Бельмондо

Жан-Поль Бельмондо  неожиданно для всех приезжает в Санкт-Петербург. Малоизвестные подробности своей творческой и личной жизни артист обещает открыть публике на творческом вечере, который пройдет 31 марта в ДК Ленсовета. Но кое-что он любезно согласился рассказать за две недели до своего выступления  корреспонденту«НП».


— Жан-Поль, насколько часто вам помогал случай?

— Как-то ко мне на улице подошел одни тип и говорит: «Хотите сняться в кино?» Смотрю я на этого человека в очках с печальным выражением лица, а он — ну никак не внушает мне доверия. Я ответил ему: «Нет». Он продолжает: «Я заплачу. Правда. Я буду платить вам пять тысяч франков в день». Я задумался. А жена говорит: «Соглашайся. Что ты теряешь? Он такой хлипкий на вид!» Тип оказался режиссером Жан-Люком Годаром. Так мы сняли за одну смену короткометражку «Шарлотта и ее парень». Мы хорошо ладили с Годаром. И потом встретились снова на фильме «На последнем дыхании». Годар снимал точно так же, как я играл, — абсолютно раскованно. Он не скрывал, что в чем-то сомневается, что-то пробует, ищет. Было невероятное ощущение свободы.

— Какие фильмы вам самому нравится смотреть?

— Не люблю как-то ограничивать себя. Мне трудно разделить собственные предпочтения: драматические или комедийные фильмы? Люблю и смешные комедии, и драмы. Правда, сейчас нет настоящих хороших фильмов. И на самом деле сегодня вообще много разговоров о кризисе в кино. Спрашивают: тебе известен выход из него? Какие тут приоритеты? Я думаю, что все упирается в школы. Они в плачевном состоянии. Я лично вижу многих молодых людей, которые хотели бы научиться играть в театре. Но у них нет ничего за душой. Они озлоблены. Им плевать на профессию и на приличных людей в ней. К сожалению, таких, которые реально чего-то добиваются сами, — одиночки. Они ничего не знают и все равно рвутся вперед. И это исключения. Чтобы играть — надо учиться. В современном кино многие — это не актеры. Да, старая школа явно устарела. Работа актера изменилась. Этому должны учить молодых. Но пока ничего подобного нет.

— Насколько внимательно вы следите за молодыми артистами?

— Конечно. Я стараюсь регулярно ходить в кино. Некоторых молодых актеров я знаю лично, они иногда приходят ко мне посоветоваться.

— Почему вы не попробовали себя в качестве режиссера, как многие ваши коллеги?

— Нет-нет, мне всегда нравилось просто играть. Поэтому никогда не хотелось стать господином, который что-то решает. Режиссерская профессия мне неинтересна. Мне кажется, каждый призван заниматься одним делом на земле. Я — быть актером. Когда меня спрашивают, сразу ли я был в этом уверен? Напротив! Когда я впервые ступил на сцену, я очень сомневался. Я сомневался, когда снимался в своих первых фильмах. Но всегда надо идти вперед, проявляя смелость. Что не исключает сомнения. Всегда. Поначалу мне было так страшно, что я снимался в пяти, шести, семи картинах в год! Чтобы наработать опыт. Вообще в жизни и в профессии мой главный козырь — раскованность. Это ощущение свободы пришло в профессию из моего характера.

— Почему практически в каждом фильме вы играли человека, которого предает любимая женщина?

— Я охотно это делал, так как мне кажется, я его прекрасно понимал. Но героев не писали с меня. Этим можно объяснить непреходящий успех таких картин, как «На последнем дыхании» и «Безумный Пьеро». Их герои близки зрителям. Мне кажется, эти фильмы обогнали свое время. И это поражало и поражает. И сегодня в фильмах Годара находишь что-то современное, что-то уникальное.

— Вы не из тех актеров, которые пока снимаются, проживают в образе, в личине своего героя, живут его жизнью?

— Мне понятно, что иным артистам это нравится. Но только не мне. Отснявшись в сцене, я становлюсь самим собой. Я живу секундой, я играю момент.

— Можно ли назвать имя режиссера, с которым судьба вас не свела, но с которым вы хотели бы поработать?

— Наверное, это Феллини. Мы много раз встречались, но так и не сошлись на съемочной площадке. Ему никто не был нужен: у него снимался Мастроянни, который был выше всяческих похвал. Зачем же ему еще я? А вообще я понял: ни о чем не надо сожалеть.

— Пресса много раз сообщала о ваших болезнях. Как вы себя чувствуете?

— По правде сказать, когда что-то случается, я немного пугаюсь этого. Но теперь все в порядке. Еще с четырна­дцати лет я начал заниматься волейболом, футболом, ежедневно отжимался и приседал. Потом записался в секцию бокса и даже всерьез подумывал о карьере профессионального боксера. Поэтому я сильный. Несмотря на поражавшие меня болезни, несколько лет назад я решил вернуться на экраны, сыграл главную роль в драме «Человек и его пес». Многие недоумевают: зачем мне была нужна эта роль? Я бы мог уйти из кино «красиво», оставшись в сознании зрителей как сильный, смелый, ловкий и обаятельный гангстер. Но я хочу быть примером для всех, хочу показать, что болезни можно победить.

— Вы часто снимались в фильмах, где много сложнейших трюков, но ни разу не пользовались услугами каскадеров…

— Верно, я ни разу не прибегал к помощи профессиональных каскадеров. Был крепок телом и всегда добросовестно репетировал. Во время съемок фильма «Страх над городом» у меня была очень сложная сцена, где я гонялся за преступником по крыше поезда. Машинист поезда, который мы использовали в съемках, сказал: «Я бы даже за 100 тысяч франков ничего подобного не совершил». Я ему ответил: «Я тоже». Поверьте, и сейчас я не теряю надежды, что настанет день, когда настоящие фильмы вернутся.

 

  • Николай Пешков

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: