Хью Лори приедет в Петербург вместо «Доктора Хауса»

19 июня 2012 Хью Лори приедет в Петербург вместо «Доктора Хауса»

Знаменитый актер, музыкант и композитор ответил на вопросы корреспондента «НП».

 

Свой первый приезд в Санкт-Петербург легендарный и долгожданный Хью Лори осуществит в качестве музыканта. 24 июня артист, чья нынешняя популярность зашкаливает за все разумные рамки, даст концерт в БКЗ «Октябрьский». Возможно, фанаты нашумевшего телесериала хотели большего, но кто знает, во что выльется выступления их любимого «Доктора Хауса». За несколько дней до приезда в Петербург Хью Лори ответил на вопросы корреспондента «НП».

В первую очередь, это будет концерт, но, скорее всего, выступление артиста, композитора и музыканта превратится в своеобразный творческий вечер, потому что слишком сложно вместить многогранную личность Хью Лори в музыкальные рамки.

Как актер он удостоился самых высших похвал и наград. Так, в 2007 году королева Великобритании Елизавета II пожаловала актеру звание офицера ордена Британской империи, в 2011 году журнал «GQ France» наградил Хью Лори титулом Международной звезды года, а в Книге рекордов Гиннесса он отмечен как актер, привлекающий к экранам телевизоров наибольшую аудиторию. Кроме того, на его счету 2 премии «Золотой Глобус» и победа в 2009 году в номинации «Любимый драматический актер».

Как певец и композитор Хью Лори стал известен с конца 80‑х. Кстати, знаменитый сериал «Дживс и Вустер» был наполнен музыкой рэгтайма в исполнении самого Лори. Некоторое время актер играл в группе «Band from TV», созданной известными актерами, участниками сериалов «Отчаянные домохозяйки», «Доктор Хаус», «Отчаянные сердца» и других. В «Band from TV» Лори выступал в качестве клавишника, хотя, помимо фортепиано, он также неплохо владеет губной гармошкой, саксофоном и гитарой.

Все свои таланты и умения Хью раскрыл в дебютном альбоме «Let Them Talk», который выпустил медиа-гигант Warner Music. С этим альбомом артист дал восемь концертов в крупных европейских городах, среди которых Лондон, Манчестер, Берлин. Уже через неделю после выхода пластинка заняла первые строчки британского национального хит-парада и попала в Hot 100 музыкального журнала Billboard. Поэтому наш телефонный разговор с Хью мы начали с вопроса об этом альбоме.

— Хью, расскажите, как был записан этот диск? Правда ли, что вы специально отправились в какое-то особое место в США?

— Да, ради записи пластинки я поехал в Новый Орлеан, где привлек к процессу звукозаписи таких именитых авторов, как Ледбелли, Роберт Джонс и Доктор Джон. Среди приглашенных исполнителей были также Том Джонс и Ирма Томас. В моем воображении Новый Орлеан буквально источает музыку, романтику, радость и отчаяние. Его ритмы вошли в мою застенчивую английскую душу и время от времени делали меня таким счастливым или грустным, что я даже не знал, что делать. Музыка всегда была для меня огромным утешением, и если для меня актерская игра — в том, чтобы надеть маску или образ, то музыка, в общем и целом, — это срывание маски и обнажение себя.

— Вас не раздражает, что широкая публика вас знает не по имени, а как «Доктора Хауса»?

— Я переступил черту три или четыре года назад, когда мы были на полпути. Сериал шел, шел и шел, и я думал, что сойду с ума. После этого я заключил мой мир с Хаусом. Даже после стольких лет мне нравится этот персонаж, я даже люблю его. И я очень счастлив, что мог сниматься в «Хаусе».

— Многие отмечали, что Хаус — стопроцентный американец. Трудно было стопроцентному англичанину стать им?

— Иногда очень трудно. Я никогда заранее не знал, легким или трудным будет для меня этот день, или эта сцена, или это слово. Иногда что-то происходит с моей головой, и я не в состоянии произнести какую-то фразу или с необходимой точностью сыграть определенную сцену. Почему это происходит, я объяснить не могу. Слишком мало или слишком много спал? Или потому, что я что-то съел или не съел. Вероятно, это как у теннисистов: иногда идеально попадают по мячу, а иногда — нет. Очевидно, сплоховал какой-то химический процесс в голове.

— Нравится ли вам быть режиссером больше, чем актером?

— Я всегда был тем, кто дает советы водителю, как вести машину, я постоянно вмешиваюсь и даю инструкции. И я делаю то же самое на съемках. Полагаю, это стало настолько раздражать создателей фильма, что они в конце концов заявили: «Ладно, рули. Посмотрим, как это у тебя получится». Как-то случилось, что в течение двух очень напряженных дней я и играл, и был сам себе режиссером. Остальную часть времени я находился позади камеры, а значит, мог носить одежду свою, а не Хауса. У меня были бумажник, ключи, телефон и настоящие деньги, то есть я мог купить себе сэндвич.

— Легко ли вы находите выход из трудных ситуаций?

— Трудности — движущая сила моей жизни, и не только мои собственные трудности. Например, когда я смотрю телешоу «American Idol”, я страдаю от того, что вижу, как кто-то обливается потом и мучается. Жаль, что я не могу влезть в телевизор и чем-то помочь им. Я всегда исполнен сочувствия, потому что это пугающая и вызывающая чувство неудобства штука. Это подобно тому, когда вы плохо знаете роль и совершаете что-то, что делает вас похожим на идиота. Но все ужасные промахи, которые я совершал как актер, были связаны не с тем, что я был слишком взволнован, а с тем, что я не был взволнован, относился к работе спустя рукава.

— Если позволите, вернемся к вашей музыке. На первый взгляд, ваш альбом выглядит как прихоть суперзвезды…

— Что я могу поделать? Я люблю эти песни и пою их всю свою жизнь. С этой музыкой у меня гораздо больше общего, чем с Доктором Хаусом — персонажем, которого я всего лишь некоторое время играл на телевидении. Например, я провожу каждую свободную минуту за фортепиано. Это ударный инструмент. Пианисты из Нового Орлеана создали особые ритмические рисунки, немногие могут играть на пианино, как на барабане. Этот звук имеет почти физическое воздействие на меня: я дрожу от радости.

— Когда впервые вы увлеклись блюзом? Кто вас вдохновил?

— Я не совсем уверен, какой блюз я услышал первым; я думаю, что это была песня “I Can’t Quit You Baby” Вилли Диксона. Но я отчетливо помню, что эта музыка, казалось, пронзила меня как электрическим током, очень мощная, очень живая. Я сразу понял, что она станет музыкой моей жизни. В блюзе много меланхолии и грусти, но столько же юмора и радости.

Я воспринимаю блюз как мастерски сбалансированный образ всего человеческого существования. Напряжение между минором и мажором — как напряжение между жизнью и смертью. На самом деле я не тот, кто может считать себя блюзменом. Это правда: я не слепой, и пока у меня обе ноги. Но блюз может играть не только человек с трагической судьбой! Уже в два­дцатые годы было много исполнителей блюза, которые позднее стали популярными рок-звездами.

У меня не было опыта серьезной депрессии. У меня есть хорошие и плохие дни, как у всех. В плохой день я мог бы играть медленные блюзы, в хороший — другие. Все они — утешение для меня. Я надеюсь, что люди, слушая мою музыку, не пострадают. Было бы хорошо, если бы они потратили немного своего личного времени на то, чтобы узнать этих удивительных музыкантов, понять их мысли. Некоторые вещи Джелли Ролл Мортона или Ледбелли настолько великолепны — если в них вслушиваешься по-настоящему, уносишься ввысь.

 

 

  • Подготовил Николай Пешков при содействии организаторов гастролей E. M. Concert

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: