Бумажный поиск «врагов»

9 апреля 2013 Бумажный поиск «врагов»

Петербургские представители «третьего сектора» не на шутку обеспокоены действиями, которые считают откровенным произволом со стороны власти. С марта этого года в городе, равно как и в стране, начались комплексные прокурорские проверки общественных организаций. По словам представителей НКО, проверки проходят не только внепланово, но и с рядом нарушений…

В Северной столице за две недели прокуратура навестила два десятка организаций, а всего по России проверяют около 150 НКО. На вопрос «Для чего?» — вразумительного ответа нет до сих пор. Представители прокуратуры от комментариев воздерживаются, ссылаясь на то, что до официального завершения проверок (то есть, как минимум, еще две недели) никаких заявлений не будет.

«В Санкт-Петербурге проверяют самые разные организации: культурные, образовательные, исследовательские, социальные, религиозные, экологические и, разумеется, правозащитный сектор. По нашей информации, все проверки носят внеплановый характер — по крайней мере, насколько мы знаем, ни одна организация не получала предупреждение, которое есть в регламенте прокурорских проверок», — говорит Анна Орлова, председатель правления СПб БОО «Центр развития некоммерческих организаций».

Действите­ль­но, в случае внеплановой проверки организация должна получить уведомление за 24 часа до прихода прокуроров, однако петербуржские НКО о проверке узнавали непосредственно в момент ее начала. Более того, общественники города отмечают очевидную расплывчатость и самой сути подобных «визитов». «В основном формулировки звучат примерно следующим образом: проверка деятельности организации на соответствие федеральному законодательству. При этом нет разъяснений касательно каких-то конкретных фактов или причин, которые послужили поводом к подозрению в несоответствии», — подчеркивает Анна Орлова.

Проверяющие приносят некие письма, и в них длинный перечень документов, которые необходимо представить для проверки (список позиций может включать от 20 до 30 пунктов). «При этом требования весьма размыты: просят, например, предоставить документы о хоздеятельности организации, но не указывают ни сроков, ни конкретных документов.

Кроме того, почти во всех письмах в финале есть строчка: «и иные документы», что вносит еще большую сумятицу», — сетует Анна Орлова. А ведь, помимо прокуратуры, НКО с не до конца понятными целями посещают и другие надзорные органы — налоговая, пожарная, полиция, Роспотребнадзор и т. д. Столь пристальное внимание тем удивительней, что НКО в принципе регулярно проверяются всевозможными инстанциями. Более того, помимо ежеквартальных отчетов перед налоговыми органами, Пенсионным фондом и Фондом соцстрахования, некоммерческие организации, в отличие от иных юридических лиц, держат отчет еще и перед Министерством юстиции, куда каждый год подают сведения об использовании и расходах денежных средств (и размещают эту информацию на сайте Минюста, где она доступна для ознакомления).

«Нас непрерывно проверяют, наша деятельность прозрачна — и это нормально, общество должно знать, чем мы занимаемся. Но, с моей точки зрения, то, что происходит сейчас, — уже не проверки, а некая операция устрашения. Когда у наших коллег по всей стране одновременно требуют в течение нескольких дней предоставить несколько десятков килограммов документов — мы уже ведем счет не на листы, а именно на килограммы — это не имеет ничего общего с нормальной проверкой. Это публичная компания по дискредитации общественных организаций всей страны. Досадно, что из-за этого последние две недели деятельность благотворительных организаций по России парализована: те, к кому проверки уже пришли, судорожно ксерят бесконечные тысячи листов, а те, к кому не пришли, — судорожно к этому готовятся», — говорит Григорий Свердлин, директор БО «Ночлежка».

Присутствующий на обсуждении, инициированном НКО, председатель комитета по социальной политике Александр Ржаненков постарался, было, внести в диалог общественников ноту компромисса, призвав собравшихся спокойнее реагировать на происходящее и даже взглянуть на проверки как на возможность еще выше поднять уровень собственной деятельности, устранив возможные недочеты. Однако председатель общественной правозащитной организации «Гражданский контроль» Борис Пустынцев в ответ сдержанно, но решительно дал понять, что ситуация ненормальная.

«Я все-таки попробую ответить на вопрос «почему?», хотя, боюсь, прокуратура и не полностью согласится с моей оценкой. Я полагаю, ноги у всех этих проверок растут из пресловутого закона об иностранных агентах. Закон действует уже пятый месяц, но на практике не применяется. То есть фактически Минюст отказался его исполнять, однако инициаторы настаивают на его практическом применении, и президент заявляет, что закон должен начать действовать. Чтобы толк­нуть этот камень с горы, и учреждены все эти проверки. Проверяющих, прежде всего, интересуют документы, отражающие получение общественными организациями финансовой поддержки от зарубежных фондов. Конечно, основной мишенью должны были стать именно активные правозащитные организации, открывающие гражданам глаза на грубейшие нарушения властью их конституционных прав и их свобод. Социально ориентированные НКО в данной ситуации, по сути, попали под раздачу… Но в этом прослеживается намерение в итоге заставить и их отказаться от иностранного финансирования», — считает Борис Пустынцев.

Что касается самого закона об иностранных агентах, то заместитель Бориса Пустынцева Юрий Вдовин поясняет: «В основе пресловутого закона об иностранных агентах лежит якобы документ, принятый в США еще в 1938 году. Правда, в ХХ веке этот закон имел целью защитить американскую демократию от происков фашистской Германии, наводнившей США агентами. В XXI веке наши законодатели взяли этот закон за основу, очевидно, для того, чтобы защитить от демократии Россию.

По сути дела, те организации, которые могут быть признаны иностранными агентами, — это организации, которые пытаются развивать хоть какие-то демократические принципы.

И еще одна тонкость: только в нашей стране правозащитную или, скажем, экологическую деятельность по этому закону могут рассматривать как политическую. Тем не менее, если какие-то НКО будут признаны агентами, это усложнит им работу с исполнительной властью, то есть, по сути, перекроет им кислород и даст власти — на основании закона — рычаг управления их деятельностью.

Какой чиновник, к которому будут претензии со стороны общественности, захочет общаться с «агентами»? Это в очередной раз убеждает нас в том, что нашему государственному аппарату не нравится наличие не зависящих от него организаций, и оно ищет любые способы удушить их — пусть даже чисто советскими, «кагэбэшными» приемами, от которых они никак не могут отвыкнуть».

Формирование бюджета некоммерческих организаций из различных источников, в том числе с привлечением капитала иностранных партнеров и жертвователей, — нормальная практика во всем мире. Более того, исследование 100 НКО Санкт-Петербурга, например, показало, что, по крайней мере, на 2011 год доля поступлений от иностранных государств и организаций в их бюджет составила 27,8% (для сравнения, доля субсидий из федерального бюджета — 1,17%, из бюджета города — чуть менее 8%). Поэтому очевидно, что без поддержки иностранных единомышленников в родном отечестве третьему сектору придется ой как непросто.

«Мы взволнованы потому, что не понимаем происходящего. Мне, например, принесли договор с фирмой, которая предлагает нам средства в иностранной валюте на подготовку врачей. И я вот думаю: подписывать его или нет? И не окажемся ли мы завтра в числе иностранных агентов, если сегодня я его подпишу?» — сетует Маргарита Урманчеева, президент Городской ассоциации общественных объединений родителей детей-инвалидов ГАООРДИ.

Представителей общественных организаций города тревожит, что и так невысокий уровень доверия к НКО в Петербурге в результате проверок опустится еще ниже. Что напрямую скажется на эффективности работы. А ведь большая часть этих организаций оказывает реальную помощь населению в самых сложных ситуациях, когда уже никто помочь не в силах. По сути, именно НКО являются сегодня зародышами пресловутого гражданского общества, о создании которого у нас говорят так много, в том числе и с высоких трибун. Но гражданское общество подразумевает критичное и требовательное отношение к власти, а с таким подходом чиновникам мириться не хочется. Отсюда проверки, давление и старательное информационное «обслуживание»: не секрет, что центральные каналы заметно преуспели в дискредитации российских правозащитников, усердно намекая на их «вражеское происхождение».

Как противостоять такому давлению? Более 50 ведущих организаций города уже подписали обращение к гражданам, в котором просят поддержать их в сложившейся ситуации, тем самым выступив «за» существование по-настоящему независимого общественного сектора, который, при сохранении нынешних тенденций, вскоре может оказаться уже не столь независимым.

 

 

МНЕНИЯ

Корреспондент «НП» попытался выяснить, насколько хорошо жители Петербурга знакомы с деятельностью правозащитных организаций нашего города, а главное — доверяют ли они им.


Татьяна, 30 лет, страховой агент

Нет, не знакома совершенно с такими. Я политическими движениями не интересуюсь, а правозащитные организации у меня ассоциируются именно с этим.

 

Евгения, 56 лет, преподаватель

Мне приходилось обращаться за помощью в организацию солдатских матерей. Это было пять лет назад. И они мне помогли. Так что, этой организации я могу доверять. Других не знаю.

 

Федор, 60 лет, музыкант

Не знаю, где они вообще? Такие у нас есть разве? Все равно не помогут никому и не защитят.

 

Александр, 46 лет, механик

Названия слышал: «Мемориал», «Солдатские матери Санкт-Петербурга», «Гражданский контроль». Но лично туда не обращался. Не могу сказать насчет доверия.

 

Марина, 27 лет, актриса

Знаю «Общество защиты прав потребителей», организация помощи молодым матерям и Союз комитетов солдатских матерей России. Слышала, читала про них, но не обращалась никогда, так что о доверии говорить нет смысла.

 

Иван, 31 год, кондуктор

Затрудняюсь ответить. Мне кажется, люди не привыкли в нашей стране обращаться в такие конторы.

 

Андрей, 31 год, машинист

Никогда не имел дело с такими организациями. Эта история о проверке НКО сейчас известна, я даже задумался, какой процент людей действительно получил поддержку от них или какую-то пользу.

 

Василий, 44 года, таксист

«Общество защиты прав потребителей». Знаю, обращался за консультацией, советом. В принципе, помогли мне. Так что если рассматривать этот единичный случай, то нет причин не доверять таким организациям.

 

Антон, 39 лет, директор магазина

Знаю благотворительную организацию «Ночлежка» у нас в Питере — они бездомным помогают. Доверие? Не знаю, дело вроде благородное.

 

Екатерина, 48 лет, домохозяйка

Слышала про солдатских матерей. Моя бывшая одноклассница туда обращалась — сына спасала. Но других правозащитников не знаю.

  • Наталья Белая

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: