Запретная тема эпохи неоморализма

26 марта 2014 Запретная тема эпохи неоморализма

Согласно опросам «Левада-центра», большинство родителей не возражали бы против введения в школах уроков сексуального воспитания. Однако вопреки росту заболеваемости ВИЧ и СПИДом, никаких директив на сей счет от чиновников не поступает. В чем причина настойчивого игнорирования столь очевидной, казалось бы, идеи? Свой взгляд на проблему «НП» озвучил старший научный сотрудник лаборатории интернет-исследований Высшей школы экономики Санкт-Петербурга, научный сотрудник Центра независимых социологических исследований Петр Мейлахс.


— Петр Александрович, тема внедрения сексуального воспитания в школах уже поднималась несколько лет назад, но сейчас о ней ничего не слышно. Почему?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, нужно вспомнить начало «нулевых» годов. Я тогда изучал проблемы, связанные с наркоманией. В тот момент в стране начиналась паника по поводу того, что у нас якобы геноцид и население вымирает от наркотиков, хотя объективно, по сравнению с другими странами, цифры не были столь критичными. Любопытно, что в тот же период некоторые общественные группы выступали с инициативой заново ввести уголовную ответственность за гомосексуализм, ответственность за порнографию и т. д. Это была самая настоящая волна, которую я называю подъемом российского неоморализма. Собственно, тогда же, в контексте роста потребления наркотиков и крайне неблагополучной ситуации с венерическими заболеваниями в стране (ВИЧ еще только набирал обороты, но по сифилису и гонорее были всплески, которые в десятки раз перекрывали цифры, существовавшие в СССР), и заговорили всерьез о том, что полезно было бы просветить школьников относительного того, как уберечься от заболеваний и нежелательной беременности. Пилотные проекты были разработаны и стартовали в 16 регионах. Правда, через год большая часть из них закрылась. Надо сказать, что введение программ полового просвещения стало единственной в те годы победой неморалистов. Но и этот триумф длился недолго.

— Почему?

— В тот момент власть переживала, если можно так выразиться, некий кризис легитимности и потому старалась избежать любого скандала. А скандал был не за горами… Идея сексуального просвещения, сгенерированная российским правительством при поддержке Минздрава и в партнерстве с организациями ООН (на Западе сексуальное воспитание в школе — в порядке вещей), натолкнулась на жесткое сопротивление. Да, пилотные проекты были запущены… Но тут активизировались комитеты православных родителей и православных учителей, поборники нравственности различного толка, то есть, по сути, силы, олицетворяющие гражданское общество. Почему я говорю об этом подробно? Потому, что на деле сложилась любопытнейшая ситуация: вопреки либерально-ортодоксальной установке, гласящей, что все зло идет от репрессивного и отсталого госаппарата, а гражданское общество должно этому противостоять и бороться с закостенелым тоталитаризмом, государство в кои-то веки предложило нечто реально прогрессивное и получило резкий отпор со стороны гражданского общества. В борьбу включились и СМИ, причем было интересно наблюдать, как некоторые авторы с перерывом в несколько номеров сперва выступали за программы, а затем — резко против них… В общем, к комитетам и СМИ вскоре примкнула и политическая оппозиция, так что государство не стало «ссориться» со всеми сразу и просто-напросто прикрыло проекты, так сказать, по всем канонам демократии.

— Не совсем понятно, с какой стати здравая, в общем-то, идея вызвала такое сопротивление?

— Мне кажется, все дело в том, что стороны просто исходили из разных предпосылок относительно того, что такое российский школьник. Так, сторонники просвещения хотели снизить число абортов и уровень заболеваемости половыми инфекциями, а их противники настаивали на сохранении моральной чистоты и нравственности детей. В целом понять можно обе стороны… Но если говорить не о философии, а об эмпирике, я все же склонен считать, что правы были апологеты государственной инициативы. Они исходили из того, что в жизни все равно существуют реальные практики, ранний половой дебют (в среднем в 15–16 лет, а раз в среднем, значит, немалая часть детей и раньше начинает половую жизнь), есть заболевания… и надо как-то оградить ребенка от всего этого. Однако консервативно настроенные члены вышеозначенных организаций уверяли, что дети чисты и невинны, а обсуждение таких тем может нанести им чуть ли не психологическую травму, воспитать различные перверсии, привести к развитию отклонений и извращений… Но постойте! В таком случае в концепции неоморалистов дети выглядят эдакими латентными грешниками, в том плане, что простое знание способно запустить в них необратимые процессы морального падения. Но если дети столь невинны, за ними стоят семья и церковь, как может информация о методах контрацепции подтолкнуть их к падению в бездну греха и разврата? Совершенно очевидно, что ситуация вокруг программ искусственно нагнеталась их противниками.

— Сейчас есть ли предпосылки к возвращению программ в школы?

— Лично я не вижу таковых. Правда, сейчас существуют государственные молодежные межрайонные клиники, куда подростки могут приходить с вопросами на тему сексуальной жизни и где они могут рассчитывать на достоверную информацию и консультации специалистов. Но это значит, что молодые люди сами должны созреть и обратиться туда, а это совсем не то же самое, что просвещение в рамках школы. Конечно, после сворачивания пилотных проектов какие-то их элементы были точечно заимствованы, но все это пересказывалось эзоповым языком, чтобы снова, не дай Бог, не поднялась волна.

Сегодня Россия занимает одно их первых мест по росту эпидемии ВИЧ: мы обогнали Африку, не по абсолютному числу, правда, но по динамике. Однако даже с учетом этого пугающего факта мне кажется, что существующий в стране и в обществе климат не позволяет пока говорить о полноценном возрождении программ сексуального просвещения в школах. Заметьте, даже на уровне профилактики СПИДа исчезли рекламы презервативов и так далее. Дело в том, что сейчас в игру постепенно вступил «неоморализм второго пришествия», куда более абсурдный, нежели его предшественник. Мы наблюдаем тесную смычку государства с ультраортодоксальными кругами на примере ситуации с Pussy Riot или с инициативами г‑на Милонова… И если первая волна неоморализма проиграла по всем фронтам, сейчас поборники неонравственности выигрывают…

— Что изменилось?

— Государство после протестов 2011 года в известной мере утратило легитимность в глазах среднего класса и теперь, соответственно, вынуждено делать ставку на ультраконсервативного избирателя, подыгрывая ему. И хотя по опросам «Левада-центра», на конец 2013 года около 2/3 опрошенных родителей сказали, что сексуальное воспитание в школах было бы полезно, на деле та малая, но гораздо лучше обычных родителей организованная и избалованная государственной поддержкой часть консервативной общественности, о которой мы уже говорили, не позволит этому случиться… Возможно, если эпидемия СПИДа, не дай Бог, перекинется от наркопотребителей на более-менее благополучное общество, если ВИЧ и СПИД начнут угрожать детям чиновников, тогда программы, возможно, вновь будут вводиться… Как говорится, пока гром не грянет — мужик не перекрестится. Но не хотелось бы, чтобы проекты были запущены такой ценой…

  • Беседовала Наталья Белая

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: