От идей до паровоза

15 апреля 2015 От идей до паровоза

На базе петербургского филиала ВШЭ 11 апреля прошла научная конференция, в ходе которой ученые попытались выяснить, почему в нашей стране не проводятся экономические реформы, а все попытки модернизации заканчиваются конфузом, почему либеральные экономические идеи являются сегодня маргинальными и какова реальная стоимость так называемых общественных благ.

Организаторами конференции выступили два научных учреждения: Институт экономики и права имени Ф. фон Хайека и НИУ «ВШЭ — Санкт-Петербург». Мероприятие проводится уже в четвертый раз и считается международным. Конференция из года в год носит название «Капитализм и свобода». Участвуют ученые из России и зарубежных стран.

Поиски мейнстрима и развенчание Смита

Профессор Европейского университета Дмитрий Травин поделился своими соображениями о том, как сделать австрийскую экономическую школу мейнстримом. Эта школа, по словам ученого, представляет собой альтернативу повсеместно победившему (если не в теории, то на практике) кейнсианству, а также разнообразным левым теориям и отчасти учению Адама Смита. Все эти направления способствуют так называемому интервенционизму — вмешательству государства в экономику. И сегодня, подчеркивает Дмитрий Травин, абсолютное большинство экономистов занимаются как раз тем, что развивают и обслуживают это вмешательство. Исключений мало, и одно из них — австрийская школа. Ее часто критикуют за отсутствие математического аппарата, за тяготение к публицистике и, конечно, за недоверие к государству.

Но выход есть, уверен эксперт. «Австрийская школа перестанет быть маргинальной, если поставит производство специалистов на поток», — полагает ученый. При этом сам Дмитрий Травин скептически относится к такой перспективе, слабо в нее верит и не считает поточное производство специалистов делом достойным, по-настоящему научным. Тем не менее работы на стыке дисциплин, например истории и экономической науки, могут, по мнению ученого, австрийскую школу заметно освежить, придать ей больше популярности.

Дмитрий Травин еще раз подчеркнул, что сегодня во многих отраслях гуманитарных знаний превалируют сторонники левых взглядов, будь то история или социология. Поэтому у кейнсианства или даже у марксизма появляется куда больше сторонников в научной среде, чем у либертарианцев, таких как Хайек или Мозес.

О том, что либеральные учения в экономике не соответствуют расхожим о них представлениям, рассказал директор Института Хайека, к. э.н., доцент НИУ «ВШЭ — Санкт-Петербург» Павел Усанов. Он напоминает, что главный символ рыночной экономики Адам Смит на самом деле был самым настоящим «марксистом», называл капиталистов «бесчувственными, пребывающими в праздности землевладельцами», а также людьми, «всеми силами пытающимися не повышать зарплату рабочим». Павел Усанов перечислил антирыночные приоритеты Смита и высказал уверенность, что политика интервенционизма в научном обосновании выстраивается по линии Смит-Маркс-Кейнс.

Железнодорожный пример

Имеют ли все эти теоретические бодания какое-либо практическое отражение? Имеют, и очень яркое! Фарид Хусаинов, к. э. н., доцент Российской открытой академии транспорта Московского государственного университета путей сообщения (РОАТ МИИТ) показал, как в Америке, а также в Европе и в Японии железнодорожный транспорт обходится без государственного регулирования и госмонополий типа РЖД.

Американская система железнодорожного транспорта, начавшая свое развитие с 1837 года, полностью частная: инфраструктура, вагоны и локомотивы — все принадлежит частным предпринимателям. В Европе в большинстве стран под государственным крылом остается только инфраструктура, а составы находятся в частных руках. Американская система распространяется отнюдь не только на США — она с успехом (иногда даже с большим) действует в Канаде, в Мексике, в Японии, в Южной Корее, Австралии и во многих странах Латинской Америки.

Сегодня в США на 1 км «железки» приходится всего лишь 0,9 работника, а у нас в России — 10 работников. Аналогов нашей системе, при которой всем заправляет структура РЖД, в мире, по словам Фарида Хусаинова, очень мало, и представить что-то менее эффективное очень трудно. Производительность на железнодорожном транспорте в РФ почти в 10 раз ниже, чем в США, а тарифы при этом выше.

Г‑н Хусаинов подчеркнул, что либерализация железнодорожного развития была одним из постулатов, которые в своих ранних трудах отстаивал Сергей Юльевич Витте. Успехи Витте в строительстве железных дорог в царской России стали ярким примером привлечения капитала в сферу транспорта. Затем, после Октябрьской революции, уже при Сталине, возникла советская система железных дорог, которую называют «системой Кагановича». С годами она доказала свою неэффективность и убыточность, но впоследствии ей на смену пришла, по словам Фарида Хусаинова, еще более неэффективная система Якунина.

Эра безбилетников

Как так получается, что либеральные идеи в экономической науке не пользуются спросом, а сторонники государственного регулирования остаются наиболее востребованными? Профессор НИУ «ВШЭ — Санкт-Петербург» Андрей Заостровцев отчасти объясняет это тем, что сегодняшней «основой мейнстримовской макроэкономики является теория общественных благ». Ученый имеет в виду теории, согласно которым государство стало во многих европейских странах выступать гарантом достойного уровня жизни абсолютно для всех, независимо от прилагаемых отдельными членами общества усилий. Как следствие экономист привел пример уровня налогообложения в ЕС и в США, выросшего за последние десятилетия в разы и заметно сократившего экономический рост. Вместе с тем подобная политика распространяется и на страны развивающиеся, такие как Россия, что вкупе с высоким уровнем коррупции и авторитаризмом оказывает еще более пагубное воздействие на экономику, подчеркивает ученый.

Общественные блага с середины двадцатого века стали выступать, по его словам, одним из главных оправданий государства. И со временем возник так называемый эффект безбилетника — появились группы населения, которые предпочитают откровенно паразитировать за счет активной части общества. Заостровцев считает, что таким образом государство все более становится авторитарным сборщиком налогов. На фоне процветания левых идей и научных теорий возникает «миф о государстве-благодетеле, которое обеспечивает общественные блага», а на самом деле, по словам ученого, государство просто получает карт-бланш на неограниченное налого­обложение. Заостровцев настаивает на том, что нынешние затраты на национальную оборону чаще всего оказываются всего лишь затратами на защиту налогооблагаемой системы.

Конечно, Андрея Заостровцева нельзя назвать анархистом, выступающим против любого государства, но этот видный петербургский экономист уже давно доказывает, что усиление позиций государства в различных сферах жизни качества этой самой жизни не повышает. Более того, стремление государства обеспечить общественные блага часто идет вразрез с принципами демократии, внешне следуя им.

И невозможное возможно

Так почему же в нашей стране сейчас невозможны либеральные (и любые структурные) реформы в экономике? По мнению к.  э. н. заместителя директора Института Хайека Юрия Кузнецова, этого не происходит, потому что «нет никакого субъекта этих реформ». Говоря о представителях самых разных слоев российского общества, господин Кузнецов подчеркивает: «Их базовые ценности таковы, что они ориентированы на власть и подавление-насилие как решение любых проблем». А что же должно произойти, чтобы это изменилось? Ученые оказались в своих ответах не слишком оригинальны. Юрий Кузнецов полагает, что «должен произойти слом мировоззренческих структур». Ну а если этого не произойдет, то, по словам ученого, России, не проведшей либеральные реформы, может быть суждено вовсе исчезнуть, так как законы эволюции отменить невозможно и отсталые регионы часто распадаются и угасают.

Профессор Европейского университета Владимир Гельман считает, что такая позиция достаточно пагубна и бесперспективна. А ждать пресловутого слома можно очень долго. Он напоминает, что русские граждане, которые якобы не способны меняться, очень легко это делают, как только попадают в соответствующие условия, — так, например, российские водители начинают вести себя очень культурно и дисциплинированно на финских дорогах, мгновенно перенимая чужие нормы и правила поведения. «Если русская система никогда не изменится, тогда какой смысл что-то обсуждать?» — спрашивает Владимир Гельман.

Впрочем, и сам Юрий Кузнецов согласился с тем, что во время резких глобальных перемен в российской истории (эпоха Петра I, начало ХХ века, начало 90‑х) общественные устои резких изменений не претерпевали, продолжая жить в прошлом, например в советском, а если и менялись, то очень медленно.

  • Олег Павлов

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: