Спектакль длиною в жизнь

13 апреля 2011 Спектакль длиною в жизнь

Санкт-Петербургский театр Комедии имени Николая Павловича Акимова готовится к 110-летию со дня рождения великого режиссера и художника, имя которого носит. 15 апреля в театре откроется комната-музей Акимова, 18 апреля состоится торжественный вечер. В преддверии юбилея удивительные истории из жизни удивительного Мастера рассказывает режиссер Лев Израилевич Цуцульковский.

— Можно ли назвать Николая Павловича законодателем театральной моды своего времени?
— Если обернуться на прошедшие годы, вторую половину 20-го века ленинградской театральной жизни определяли Товстоногов и Акимов. Были и другие чудные режиссеры, но  эти двое, непохожие друг на друга, немножко ревновавшие друг к другу, были деятелями театра в самом высоком смысле этого слова. Они действительно определяли то, что называется модой, и мода эта продолжалась 50 лет.
— Чему можно было научиться у этого человека?
— Николай Павлович — планета. Формально он моим наставником не был, и все же… Помню, я ставил очень смешной спектакль «После двенадцати». Акимов не смотрел его до самой премьеры и пришел только на генеральную репетицию. Для меня было безумно важно, как Николай Павлович его смотрел. По его реакциям я понимал, какие эпизоды сделаны удачно, какие в художественном отношении уязвимы. Если он не реагировал на те сцены, которые мне казались удачными, я тут же начинал думать:  что не так? Для меня это и была учеба.
— Мэтр при жизни, в общении Акимов был простым человеком?
— Бывают мастера, которые все знают и понимают, у которых есть ответы на все вопросы. Николай Павлович не был таким, он был любопытен, как дитя. Каждый человек был ему интересен потому, что люди вокруг — персонажи ему одному ведомого театра. Я таких людей больше не встречал. Он был очень внимателен. Как-то, когда моей дочке Наташе было лет восемь, она пришла из школы и попросила рубль — на жвачку, которую продавал одноклассник по фамилии Лиокумович. На вопрос, почему так дорого, дочь пояснила: она ведь не жеваная! Мы с женой рассказали это Акимову. Через некоторое время он уехал в Англию, а когда вернулся, вызвал мою супругу (она работала в театре Комедии актрисой) и выдал ей… целую коробку жвачки со словами: «Это Наташке, пусть сорвет бизнес Лиокумовичу»!  (улыбается)
— Говорят, Акимов всегда воспринимал жизнь — как театр…
— Да, и обожал импровизировать в жизни! (улыбается) Как-то, зайдя к нему после репетиции, я застал у Акимова посетителя, который показался мне необычным: седоватый, странно одетый, в чуть потертом твидовом пиджаке, в старомодном, даже по тем временам, кашне…  Николай Павлович поднялся, чтобы представить нас друг другу. В течение минимум трех минут он рекомендовал меня гостю. Слушая, как Акимов меня превозносит, я смекнул: должно быть, гость принес пьесу, которую сам Николай Павлович читать не хочет. Меня же он нахваливает, чтобы затем читал ее я… Стало немного скучно, но Акимов продолжал. Завершил свою речь Николай Павлович, стоя ко мне лицом и тут же, не поворачиваясь к посетителю, добавил:  ах да, а это – Солженицын! (смеется) Боже… в то время Солженицын уже написал «Матренин двор», «Случай на станции Кочетовка»…. Представляете, что это было? Таков был Николай Павлович.
— А как складывались отношения Акимова с партией?
— Акимов не любил советскую власть, которую он, как многие другие, называл эвфемизмом «Софья Васильевна». Так вот, он Софью Васильевну не жаловал, и она, в общем-то, отвечала ему взаимностью. В 1949 году в «Правде» вышла статья, затрагивавшая вопросы «формализма в театре». Из статьи стало ясно: Акимова в качестве художественного руководителя театра не будет. Так и вышло. Театр был на гастролях в Сочи, Акимова вызвали в Москву и сняли с должности. До 1956 года его в театре не было. Акимов никогда не отчаивался, у меня было впечатление, что когда у него происходит неприятность, он весь погружается в ее преодоление. В любых ситуациях он был человеком действия, а иногда  и экспериментатором. Однажды так случилось, что в театре не было завлита. А в это время с поста из Обкома партии ушла мадам, которая постоянно гнобила Акимова… И он взял завлитом ее! (смеется) Он был парадоксален, это его сущность, как художника.
— Как не стало Николая Павловича?
— Это случилось в 1968 году. Незадолго до смерти он вдруг сказал мне: «Знаете, как бы я хотел умереть? Я бы хотел перед сном  почитать какой-нибудь французский роман, выпить стакан крепкого чаю, лечь в кровать и просто не проснуться…». Театр поехал на гастроли в Москву. «Тень» шла с огромным успехом, Николай Павлович выходил на поклон опять и опять…  Когда цветов стало неимоверно много, на сцену поднялся молодой человек, одетый в черное.  Он низко поклонился Акимову и положил огромный букет к его ногам. Вскоре аплодисменты стихли, зрители начали расходиться.
…Утром следующего дня нас разбудил тревожный стук в дверь. Оказалось, ночью Николая Павловича не стало. Мы поднялись в его номер… На кровати, положив руку под голову, лежал Акимов, возле него покоился  раскрытый том Сименона, а рядом, на тумбочке, стоял недопитый стакан крепкого чая…

  • Беседовала Наталья Белая

Добавьте комментарий

:
(покажите другой код)
Введите код с изображения
: